Зато был добрый и курил

Вероятно, не только мне одному кажется, что мы повторно входим в новую эпоху застоя. Особенно в случае, если выборы главы государства в марте 2018 года закончатся предполагаемым финалом. Но еще в преддверии окончательного погружения в омерзительную пучину застоя, вовсю идет подготовка к переходу в него.

Эпоха застоя - это, скорее, эмоциональное, чем научно обоснованное определение целого периода истории СССР.  Возникшая в последние десятилетия XX века система, словно застыла в своем развитии. В 70-80-е годы между властью и обществом был достигнут определенный консенсус. Его суть была проста: общество не вмешивается в политику, а власть обеспечивает все более растущие потребности советских людей.

Что бы там сегодня не говорили критики советской эпохи, а этот консенсус сопровождался не словесными, а реальными материальными гарантиями. Низкие цены на ЖКУ, невероятно дешевые цены на топливо, электроэнергию, твердые цены на продовольствие, широкий набор социальных гарантий - все это было, грех жаловаться.

Сама эпоха застоя - не однородная. В ней были годы, действительно" "тучные" и были годы если и не "голодные", то весьма дефицитные.

Ближе к началу 80-х годов стали нарастать экономические трудности. И власти все сложнее было обеспечивать соблюдение социальных гарантий в рамках негласного общественного договора.  И тогда власть стала врать. Нет, она врала и раньше, но тогда масштабы вранья не так сильно расходились с реальностью. Ближе к середине 80-х годов ложь стала едва ли не тотальной.

Критики советской системы говорят, что СССР  вступил в такую полосу своего развития, когда возникшие в его экономике противоречия уже не могли быть преодолены без проведения так называемых радикальных реформ. И это тоже ложь.

С самого своего возникновения СССР продемонстрировал миру невероятную, просто фантастическую способность осуществлять перемены. Достаточно вспомнить период индустриализации, или научно-технические и социальные прорывы, совершенные в период оттепели. Однако в основе тех могучих прорывов  лежала воля и желание власти, сама ее способность ответить на вызовы и угрозы.

Например, знаменитое сталинское утверждение о том, что мы отстали на 50-100 лет, и если мы не пробежим это расстояние за 10 лет, нас сомнут, было вызвано реальной угрозой самому существованию Советского Союза. Или научно-технический прорыв в 60-е годы был связан с соревнованием двух систем, каждая из которых стремилась доказать, что она лучше, сильнее,  чем ее соперница.

К  апогею застоя не было ясно, в каком обществе мы живем. Об этом прямо спросил генсек Юрий Андропов. Ответ на этот вопрос, к сожалению, не дан до сих пор. Пришедший  к власти Михаил Горбачев принялся перестраивать общество, которого не понимал, впрочем, его тогда никто не понимал.  Вместо рецептов перестройки были получены рецепты разрушения. В конечном итоге все эти разрушители, а затем и разграбители пришли к единому мнению: тот "социальный Карфаген", который был построен в советский период, должен быть разрушен. Этот "Карфаген" был весьма крепок, поскольку некоторые его элементы дожили вплоть до наших дней.

"Крокодилова" правда

В результате демонтажа возникла крайне несправедливая, асоциальная система, которая сегодня работает только на собственное самосохранение. Никаких иных целей у нее нет. Общество, контуры которого особенно явно стали проступать спустя четверть века с момента перехода к новой формации,  стало обнаруживать в себе поистине зловещие черты.

Если вы сравните состояние общества, каким оно было, скажем, в 2000 году и общество, в котором оно оказалось 15 лет спустя, то вы без труда убедитесь в том, что речь идет о разных обществах. Чем можно объяснить такое катастрофическое сужение прав и свобод, какое мы могли наблюдать только за последние годы? Безопасностью? Но вряд ли общество, в котором подавляются права и свободы человека становится безопасным и комфортным. Необходимостью мобилизации для экономического прорыва в новую технологическую эпоху? Но в этом направлении мы даже не справились с простым импортозамещением, не говоря уже об элементах нового технологического уклада. Быть может, внешней угрозой? Но если бы Россия продолжала жить так, как она жила до начала 2014 года, никаких внешних угроз перед ней бы не стояло и она могла бы еще долго продолжать политику роста без развития.

Скорей всего, объяснить переход к крайне консервативной модели можно только стремлением властвующей верхушки сохранить свое место в системе и, разумеется, саму систему.

Это почти один к одному напоминает стремление членов Политбюро ЦК КПСС сохранить систему, которая позволяла им удерживать власть над страной, сохраняя за собой все известные привилегии.

Если допустить, что СССР вступил в эпоху застоя, приблизительно, в 1970 году, то через 15 лет, т.е. к 1985 году, в стране стали говорить о необходимости перемен, а уже 5 лет спустя, страна перестала существовать. Ошибочно думать, что СССР пал в результате перестройки. Его подкосила вся эпоха застоя, ведь именно в этот период страна не развивалась, не искала ответы на вызовы, а кремлевские старцы сделали все возможное, чтобы сохранить систему в неизменном виде. Они даже дорогого Леонида Ильича убедили сохранить за собой пост генсека, опасаясь каких-либо перемен.

При этом вся советская пропаганда особенно изощренно врала, приукрашивая действительность, искажая статистику, показывая рост там, где был спад и т.д.




Далеко не сразу, но постепенно общество перестало верить этой пропаганде и сосредоточилось на "прослушивании вражеских  голосов", которые за сравнительно короткое время приобрели колоссальное влияние на умы советских людей, ведь это именно "вражеские голоса" говорили народу правду!

Кто жил в  ту эпоху, должен помнить, какие издевательства и насмешки вызывала советская пропаганда у собственных граждан. Сколько было придумано анекдотов, шуток, каламбуров.

Из-за этих "вражеских голосов" в СССР даже секса не было!

Перестройка стала надеждой на то, что все измениться, а главное - власть перестанет врать.  Надо заметить, что одной из  идеологических составляющих перестройки была та самая гласность, которая должна была положить конец бесконечной череде лжи и вранья, особенно на центральных каналах ТВ.

При этом рухнули все пропагандистские мифы, от мифа о внешней угрозе, до мифа о построении коммунизма.

Это жестокий урок истории. Впервый раз за него пришлось заплатить непомерно высокую цену - мы потеряли свою страну, а вместе с ней и статус великой державы. Вместо этого мы получили унижения и обязанность платить победителям репарации, которые, кстати, платим до сих пор.

Вот почему выбирая, что дороже система или страна власть, учитывая уроки истории, должна сделать единственно правильный выбор: никакая система (социалистическая. коммунистическая, коррупционно-административная или коррупционно-капиталистическая)  не может быть дороже страны.