Сирия уже раздроблена и вряд ли в обозримом будущем она станет такой, какой была до войны

Война в Сирии. Как и предполагали здравомыслящие наблюдатели, военный конфликт на Ближнем Востоке вместо локальной военной операции (маленькой победоносной войны) грозит вылиться в серьезный вооруженный конфликт с непредсказуемыми последствиями. Втягиваясь в него, РФ сильно рискует, как имиджевыми, так и конкретными материальными потерями.

Одно дело, когда мы посылаем в Сирию самолет, стоимостью несколько десятков миллионов долларов, чтобы он выпустил ракету или бомбу стоимостью несколько десятков тысяч долларов по палатке бедуина, ценой в два доллара или воюем с бандитской армией, не имеющей на вооружении средства подавления авиации, и другое дело, если мы столкнемся с силой равной или превосходящей нас по количеству и качеству вооружений.

Общественность не располагает достоверной информацией о положении вооруженных сил РФ в Сирии. Все, что связано с действиями наших военных в этой части Ближнего Востока — строго засекречено. Общественности подается очень скупая, строго дозированная информация. Мы понимаем, что ей не надо сообщать об оперативных планах командования и секретах военных штабов, но чем глубже будет ограничена информация о реальном положении дел на этом ТВД, тем серьезнее могут быть последствия поражения, об угрозе которого мы уже упомянули.

Попытки договориться с «нашими западными партнерами» по Сирии все больше напоминают собой ближневосточный вариант Минских соглашений по Восточной Украине. Достигнутые договоренности между РФ и США постоянно нарушаются, а высокие договаривающиеся стороны не устают затем обвинять друг друга в их несоблюдении. Вероятно, это происходит потому, что между двумя главными участниками конфликта — РФ и США существуют едва ли преодолимые противоречия. Одно из них — это судьба главы САР — Башара Асада.

Противники и союзники, но союзники ли?

Известно, что российская группировка ВКС присутствует в Сирии исключительно по просьбе руководства этой страны. Пока у власти Асад мл. Россия присутствует в Сирии. Однако известно также и то, что США и их союзники по НАТО и антитеррористической коалиции, куда Россию почему-то не берут, несмотря на то, что все якобы борются против навеки запрещенной в РФ ИГИЛ, уже давно и бесповоротно приговорили Башара Асада.

Ему вменяются преступления против собственного народа, казни, расстрелы и прочие ужасы. Но мало, кто знает, что Запад приговорил Асада уже давно, обвинив его к причастности к убийству премьер-министра Ливана Рафика Харири. И хотя прямых доказательств причастности Сирии в результате расследования найти не удалось, влияние Сирии и ее спецслужб в Ливане было настолько велико, что сирийское руководство не могло не знать о готовящемся покушении. Если учесть, что Харири резко выступал за вывод сирийских войск из Ливана, то для запада было очевидно, что к ликвидации Харири причастен режим Асада.

Что должно произойти, чтобы Запад отказался от своего намерения «убрать Асада»? Только его поражение. Кто способен нанести поражение США и вооруженным силам коалиции в этом регионе Ближнего Востока? Вопрос оставляю открытым.

Премьер-министр Ливана Рафик Харири. Не из-за него ли все началось?

Вероятно, зная о том, что РФ будет до последнего отстаивать право Асада на власть, наши противники решили использовать участие России в этом конфликте с расчетом на истощение ее сил с одной стороны и с постепенной подготовкой ее, как главного виновника конфликта. По крайней мере, последние события, вызвавшие срочный созыв заседания Совбеза ООН первоначально со стороны РФ, а затем и со стороны ряда западных стран во главе с США, наглядно об этом свидетельствует.

Что важно: в настоящее время РФ действует в мире, а не только в Сирии, по сути, в одиночку. У нас практически нет союзников, в то время, как США удалось создать в этой зоне конфликта целую коалицию. Наши попытки опереться на союз в Ираном, особого успеха не имели. Особенно, когда Тегеран отказал нам даже во временном использовании аэродрома Хамадан, где РФ хотела разместить свою базу ВКС.

Разумеется, здесь не обошлось без давления США. При этом особо давить не пришлось, поскольку США обещали разморозить на счетах Ирана полутора миллиардов долларов, замороженных еще со времен Исламской революции 1979 года.

Пока это действительно война на нервах...

Наконец, стремясь усложнить даже потенциально союзнические отношения между Москвой и Тегераном, США ускорили процесс снятия с этой исламской республики многолетних санкций, оставив за собой право вновь их ввести, если Иран поведет себя «как-то не так».

О «теплых союзнических отношениях с Ираном» свидетельствует и нежелание этой страны пойти на ограничение добычи нефти в целях стабилизации цен на черное золото. Что же это за союзник, который не позволяет на своей территории разместить даже одну военную базу?

А ведь для стратегической авиации РФ аэродром Хамадан — подарок судьбы. Его площадь позволяет осуществлять взлет и посадку тяжелых бомбардировщиков, что нельзя сделать с базы в сирийской Латакии. Близость расположения аэродрома в Ираке позволяет российским стратегическим бомбардировщикам брать на 40 процентов больше боевого груза, а не нести его с дальних российских аэродромов, сокращая боевую нагрузку ради топлива.

Если Иран скоропостижно пошел на отказ предоставлять свой аэродром ВКС РФ, то не трудно предположить, как поведет себя Турция, если на нее будет оказано давление и она ограничит проход наших судов или перевозку военных грузов через черноморские проливы, парализовав тем самым легендарный «Сирийский экспресс», благодаря которому ведется снабжение не только российской военной группировки, но и регулярной сирийской армии.

Лики локальной войны...

Сказки и легенды о том, что за нашим участием в сирийских делах стоит российское нефте-газовое лобби, явно рассчитаны на дурачков. Во-первых, это лобби само по себе необразованное, едва ли способное отстаивать национальные интересы, даже в то время, когда оно торгует национальным достоянием. Провал переговоров о заморозке добычи нефти нагляднее всего показывает ум честь и местами совесть торговцев национальным достоянием.

Во-вторых, вести разведку, добычу, транспортировку углеводородов в этом регионе можно исключительно посредством установления в его ключевых зонах подконтрольных режимов, как это сделали, например, США в Ираке. В противном случае, ничего из этого не получится. Не дадут.

Если, к примеру, те же американцы делают все возможное, чтобы ославить позиции РФ на рынке Европы (это называется борьбой с монополией Газпрома), то вряд ли они позволят РФ довести и к этому региону свои нефте-газовые амбиции. К тому же в этой зоне немало своих нефтяных баронов, которые не потерпят чей-то конкуренции.

Бай-бай, я скоро буду и мы решим все ваши проблемы

Наконец, о затратах. Как мы уже отмечали, все, что связано с действием ВС РФ в Сирии — засекречено. Засекречен, в том числе и бюджет, направляемый на финансирование группировки ВКС. Однако косвенным подтверждением того, что расходы этим, мягко говоря, чувствительные, может служить строка расходов на оборону, которая превысила все мыслимые и немыслимые размеры, особенно в в кризисных условиях, в которых оказалась экономика Родины.

Важно понять наши цели в этом регионе. На что направлены наши усилия? На поддержание своих амбиций, на сохранение режима Асада, на попытки доказать, что мы в состоянии вести и финансировать затяжной, хотя и локальный, военный конфликт, или для того, чтобы демонстрировать всем нашу «растущую мощь», постоянно пропагандируя успехи внешней политики, хотя на самом деле, никаких успехов нет.

Их нет хотя бы потому, что нет конкретных целей и интересов, которые могли бы позволить РФ получить реальную, а не пропагандистскую выгоду от участия в конфликте. Например, СССР, поддерживая локальные конфликты в различных регионах мира, одновременно боролся за свои рынки сбыта, в том числе и за сбыть товаров невоенного назначения. А какие конкретные материальные цели преследуем мы на Ближнем Востоке?

Однако наибольшую угрозу представляет собой эскалация конфликта, когда РФ может столкнутся уже не с палаткой бедуина или вооруженными бандами террористов, а с реальной силой. Случись такое противостояние, мы можем потерпеть поражение и тогда Запад продиктует нам очередной ультиматум, какой он уже однажды продиктовал, одержав победу в «холодной войне».