Выгодный обменМы живем в холодной стране, где 7-8 (а кое-где и 9-10) месяцев в году стоят низкие температуры. Страна у нас не только холодная, но и дорогая. В России жить дорого по определению.

Когда нам говорят, что мы не единственная в мире страна, где низкие температуры преобладают над высокими, то в пример, обычно приводят Канаду, Норвегию, Финляндию, Исландию и даже один отдельно взятый штат Америки — Аляску. При этом те, кто приводит в качестве аргументов названные страны, вероятно, никогда не находили их на карте, а если и находили, то не догадались сравнить с картой Родины.

Между тем, в той же Канаде, основная часть населения живет, преимущественно вдоль границы с США, по берегам Тихого и Атлантического океана. Все, что выше 60-й параллели -- непригодно для нормальной жизни. Там работают вахтовым методом, там нет или почти нет железных дорог, там холодно, как в нашей Сибири, а кое где даже холоднее.

Нечто подобное можно наблюдать и на примере Финляндии, где жизнь сосредоточена на берегах Балтийского моря в Финском и Ботническом заливах, а ближе к Полярному кругу лежит Лапландия, где водятся олени и, согласно Гансу Христиану Андерсену и находилась резиденция Снежной Королевы. Там тоже работают вахтовым методом, а живут в тех местах, куда еще проникает божественный Гольфстрим. Та же картина и в Норвегии. Что касается Аляски, то это самый дотационный штат США, где кривая бунтов и протестов прямо пропорциональна росту субсидий из федерального центра.

Для кого-то это аномалия. Для нас нормаВ той же Канаде побережье Британской Колумбии, особенно остров Ванкувер, обладает умеренным климатом с мягкими и дождливыми зимами. Летние температуры могут достигать 35˚С, даже 40˚С, учитывая индекс влажности.

В самых крупных городах Норвегии таких, как Осло, Берген, Трондхейм, Буде и Трумсе в январе-феврале температура не опускается ниже — 4 С. В Финляндии в таких городах, как Хельсинки и Турку, хотя и прохладно в целом, но в январе-феврале температура редко превышает отметку в — 5-6 С.

У нас многие считают, что СССР держал «границу на замке», а монополию внешней торговли в руках государства потому, что был тоталитарной империей. Однако, когда мы сняли замки и отменили монополию, то элементарно не выдержали конкуренции не потому, что перестали быть тоталитарным государством, а потому, что производство у нас дороже, чем в Европе, не говоря уже о производстве в Азии, например, в Китае, Индии, Малайзии, Вьетнаме, Индонезии и т.д. Десятки тысяч предприятий, особенно в регионах, разорились менее, чем за 10 лет. Производство целого ряда изделий вообще прекратилось, сельское хозяйство пришло в упадок, от которого не может отойти и сегодня. Валовой сбор зерновых, которым мы гордимся сегодня, отличается производством низких, кормовых сортов пшеницы, что опять таки связано с затратами на ее производство.

"Лютая" зима в канадском ВанкувереВ Советской России все было дешево: электроэнергия и бензин стоили копейки, коммунальные платежи, в среднем составляли от 10 до 11 рублей при средней зарплате в 90-100 рублей. Низкая цена энергоресурсов незамедлительно сказывалась на цене товаров. Как только мы вступили в рынок, все пришло в соответствие к норме, а это значит, что мы не смогли составить конкуренцию своим соперникам.

А раз мы не конкурентоспособны, то на рынок (мировой) мы стали поставлять энергоресурсы, став самой заурядной сырьевой колонией. Не придатком, а колонией, ибо мы поставляем за пределы Родины сырье, получаем за него «зеленые бумажки», обмениваем их на свои рубли и радуемся. Чем мы в таком случае отличаемся от тех же аборигенов, которые обменивали чистое золото на стеклянные бусы? И в нашем случае и в случае с аборигенами какой-нибудь Новой Гвинеи производится неэквивалентный обмен. И дело даже не в стоимости товара, а в том, что стеклянные бусы и зеркальца можно наклепать еще, а вот золото и нефть — ресурсы невосполнимые.

Доллары, которым мы радуемся, как аборигены дешевым побрякушкам, вряд ли когда-нибудь кончаться, а вот нефть имеет свойство кончаться или ее себестоимость может вырасти так, что добывать ее станет себе дороже. Как говорили в старину: дешева телушка, да дорог перевоз.

Зима в ХельсинкеСырьевая экономика — самая уязвимая экономика в мире. Стоит только нашим вчерашним партнерам, а сегодня злым конкурентам и врагам ввести санкции на наш основной продукт и мы, сразу же загнемся. США и их европейские партнеры в погоне за санкциями против России уже всерьез обсуждают следующий (самый опасный для нас) пакет санкций — запрет на поставку энергоносителей.

Например, когда США «плющили» Ирак, первым делом они ввели эмбарго на поставки иракской нефти — национального достояния этой страны. Правительство Ирака вынуждено было на коленях выпрашивать у ООН разрешения на обмен нефти на продовольствие, ибо мощностей для самообеспечения продуктами питания у Ирака не хватало. Собственно говоря, как и у нас сегодня.

Зимний Осло -- прекрасенПарадокс состоит в том, что продавец сырья ВСЕГДА остается в убытке. Во-первых, продукция, полученная из проданного им сырья стоит дороже, чем сырье. Во-вторых, поставщик приносит в жертву свое производство, поощряя (сделав ставку на импорт) производство чужое. В-третьих, сырьевая экономика неизбежно приводит к деградации страны, падению численности населения, вымыванию и исчезновению высококвалифицированных кадров, особенно из тех отраслей, которые перестали развиваться. Почему у нас за последние два десятилетия плодились юристы и экономисты? Да потому, что юрист должен был составить (состряпать) договор, а экономист просчитать предполагаемую прибыль. Разумеется, от продажи национального достояния! Специалисты другой, не нефтегазовой отрасли, были нам ни к чему.

Наши злопыхатели все громче стали говорить: зачем вам такое большое население, достаточно 20-30 млн человек, чтобы они обслуживали трубопроводы, по которым течет нефть и поставляется газ.

В-четвертых, сырье, став основным продуктом экспорта, по сути своей, есть кредит, взятый у будущих поколений. Только настоящий кредит надо возвращать, а вот взятое и проданное за бесценок сырье не восстановишь, а деньги за него полученные, проест нынешнее поколение. Будущим поколениям оно оставит иссушенные недра, заброшенные по причине истощения районы нефте и газо добычи, пустую казну и разрушенную до тла экономику.

Невосполнимые утратыВон сегодня все те же сырьевики да банкиры покушаются на то, что названо Фондом будущих поколений. Дескать, на дворе кризис, не пора ли вскрыть кубышку, чтобы этот кризис побороть. Потом, стало быть, восполним. Обобрали будущее поколение в первый раз и теперь хотят обобрать его и во второй!

Сырьевая экономика — это путь к деградации. Сегодня об этом говорят. И слава богу, ибо вчера даже и не говорили. Но дальше разговоров дело не идет, ведь возрождение реального сектора экономики это не только отсутствие средств на проведение индустриализации-2. Это, прежде всего, отсутствие идеи возрождения конкурентоспособной экономики. При этом, когда у нас говорят о конкурентоспособности, непременно имеют в виду конкурентоспособность на внешних рынках. Ну я не знаю, откуда можно взять деньги, чтобы вытеснить с рынков производителей электроники, сложных станков, кораблей, самолетов, ведь мы, в свое время, отказались от производства этих вещей, по причине неконкурентоспособности , а значит — отстали от тех, кто не отказывался.

Можно, конечно, заложить все запасы нефти и газа лет на 100 вперед, но, боюсь, что полученные в этом случае деньги, будут успешно проедены еще до окончания индустриализации-2.

Нетрудно заметить, трудно сравнить...Когда наши вчерашние «западные партнеры» стали грозить тем, что они могут ввести эмбарго на самое дорогое что у нас есть — углеводороды, мы ведь не расстроились, а стали (прошу прощения за тавтологию) строить «Силу Сибири», т.е. сделав ставку все на ту же сырьевую экономику. Какая разница, куда поставлять нефть и газ в Европу или в Китай (в Китай даже придется поставлять углеводороды дешевле, тут уж никуда не денешься), экономика от этого не перестанет быть сырьевой, а это значит, что деградация страны продолжится прежними темпами.

А теперь развеем одну очень простую, но стойкую иллюзию. Принято считать, что на средства, полученные от экспорта углеводородов мы постепенно начнем возрождать свой реальный сектор. Вы когда-нибудь задумывались над тем, какой процент от продажи черного золота идет на возрождение реального сектора экономики? Нет? Ну тогда я вам рекомендую познакомиться с бюджетами большинства российских регионов и большинства крупнейших российских городов, за исключением Питера и Москвы. Дам подсказку: в городе с населением более 500 тыс. жителей бюджет в среднем составляет от 10 до 20 млрд рублей. Бюджет области, края, республики (за редким исключением) едва дотягивает до 100 млрд рублей.

"Их национальное достояние"Большинство регионов РФ — насквозь дотационные, погрязли в долгах, требуют дотаций и трансфертов. Дотации и трансферты идут на затыкание дыр в социальной сфере, но отнюдь не на производство. Весь бюджет РФ — социально ориентированный. Сокращение социальных расходов, наблюдаемое в последние годы связан не с инвестициями в реальный сектор, а в связи с экономическим кризисом в целом и с введенными «западными партнерами» против России санкциями, в частности.

Средств, полученных от продажи углеводородного и прочего сырье для вложение в индустриализацию-2 не хватит, не потому, что их мало, а потому, что они минуют реальный сектор, попадая в так называемую социалку, как в «черную дыру».

Приведу пример. Когда в СССР проводили индустриализацию-1 (конец 20-х начало 30-х годов XX века) такого огромного «социального навеса», который существует сегодня, не было и в помине. Будущее производство было ориентировано на производство товаров группы «А» -- средства производства. Производство группы товаров «Б» -- предметы потребления — сводилось к минимуму. Импорт ширпотреба — почти отсутствовал.

Вот почему надежда на то, что рано или поздно мы накопим денег на индустриализацию-2 — иллюзорны. Они были таковыми до введения санкций, и совсем уж стали иллюзорными — после. Уязвимость сырьевой экономки, как раз и состоит в том, что она подвержена жесткой конъюнктуре. Будь-то цены на сырье или санкции.. Кстати, когда цены на черное золото взлетели выше 100$ за баррель — мы больше всего закупали за рубежом техники, продовольствия и сырья. Сокращение закупок стало возможным лишь после введения санкций.

Не так уж и много у нас национального достоянияТак что же делать, не уж-то мы так и продолжим деградировать, развивая экономику сырьевой колонии и обменивая золото на стеклянные бусы?

Выход всегда есть и он напрашивается сам собой, но он едва ли возможен до тех пор пока мы так и будем ориентироваться на поставки сырья.

Есть несколько последовательных шагов, которые позволят нам для начал создать условия для индустриализации-2, а затем, с божьей помощью, и завершить ее в рекордно короткие сроки.

Во-первых, на законодательном уровне (вплоть до внесения поправок в Конституцию РФ) принять ряд запретительных норм. А именно: запретить вывоз из РФ невосполнимых источников сырья. Да-д, дорогие товарищи, того самого газа и той самой нефти! Они нам понадобятся внутри страны для снижения издержек. Другого пути для достижения конкурентоспособности наших товаров (хотя бы и внутри страны) нет.

Во-вторых, вывозить капитал из страны запрещается. Он понадобиться нам для проведения индустриализации-2.

В-третьих, обе вышеприведенные поправки автоматически приведут к следующим шагам: введению монополии внешней торговли и протекционистских пошлин.

Сколько золота было перекачено за эти бусы?В-четвертых, принятие нового закона о Центральном Банке. Он должен перестать быть плохой копией Федеральной резервной системы США. ЦБ РФ должен быть подчинен правительству РФ и наделен суверенным правом эмиссии национальной денежной единицы, т.е. рубля.

В-пятых, ввоз капитала в РФ не только поощряется, но и становится выгодным вложением. Особенно, когда внутри страны цены на энергоносители станут чертовски выгодными, преимущественно в реальном секторе экономики.

Приведу пример. В 60-е 70-е годы в СССР существовал самый мощный рыболовецкий флот в мире. Мы занимали ведущее место в мире по вылову рыбы и рыбопродуктов. Почему? Прежде всего потому, что низкой, дотируемой была цена топлива. Как только она стала «рыночной», советский рыболовный флот погиб, а рыбу стало выгодно возить к ближайшим соседям. Например, на Дальнем Востоке в Японию и Южную Корею. Топлива для этого надо меньше!

Вот эти пять самых основных шагов должны быть предприняты нами незамедлительно. Если этого не делать, о будущем придется забыть. Исчерпав свои недра, наша Родина понесет невосполнимые утраты. Когда это случится (а это обязательно случится) нам нечем будет ответить остальному миру. Миру, которому мы пытаемся объяснить свою позицию, когда наш вклад в мировую экономику составляет не более 2%.

А то!