Почему не бритый?Преемственность через разрыв - чрезвычайно болезненный, дорогой и, чаще всего, неэффективный путь развития. Первым таким классическим примером могут служить преобразования, начатые Петром Великим.

Петр Алексеевич люто ненавидел эту затхлую, тупую и неповоротливую “боярскую Русь”, особенно после того, как вернулся из Европы, куда отправился с Великим посольством. Менее чем  за десять лет он изменил Россию до неузнаваемости. Перемены проходили во всем, начиная от системы управления и заканчивая предметами быта вплоть до смены делового костюма, не говоря уже о бритье бород и питие кофе по утрам.

Не вдаваясь в подробности петровских преобразований, отметим, что Петр I стремился построить систему управления в России по типу голландской, с вкраплениями французской и английской модели. При этом он в точности не копировал ни одну из известных в его время систем. Переделке были подвергнуты почти все институты за исключением института самодержавной монархии, хотя и здесь был - разрыв, который нашел свое выражение в законе о престолонаследии. Он исключал традиционное наследие по линии старшего сына и передавал право назначать преемника самодержцу.

Преобразования через разрыв - дорого обошлись России. По крайней мере народ и элита в течение почти двух столетий хотя и жили в одной стране, но на разных ее полюсах. Они даже разговаривали на разных языках.

Они были так далеки от народа, что говорили на непонятном для него языкеСледующим примером развития через разрыв стала эволюция СССР, возникшего на территории бывшей Российской империи после октября 1917 года. Большевики порвали с ненавистным царизмом и стали строить “новый мир”, в котором все должны были быть свободны и равны. Как и при Петре Великом в стране создавались абсолютно новые институты власти и управления. И хотя, как мы отмечали выше, даже при разрыве невозможно полностью избавиться от элементов прежней системы, Советский Союз представлял из себя принципиально новое государственное образование. Не зря же партийно-государственные пропагандисты называли его “государством нового типа”.

Когда в России произошла либеральная революция 1991-1992 гг. мы снова могли наблюдать все тот же разрыв, когда “новая Россия” порывала с “ненавистным  коммунистическим режимом”, безжалостно разрушая все его институты.

Ненависть к прошлому - характерная черта преемственности через разрыв. В какой-то мере это своеобразный “цемент”. при помощи которого происходит укрепление новой системы. Под знамена этой ненависти рекрутируются  члены похоронной команды, которые с завидной ловкостью и быстротой зарывают прошлое. При Петре это были “птенцы его гнезда” - передовое служилое дворянство, презрительное отношение которого к пращурам восхищало даже служивших России иностранцев. Кстати, иностранцы на службе у Петра не скрывали своего презрения ко всему “старорусскому”. априори считая его диким и отсталым.

Будущее поколение должно было возненавидеть царский режимПосле октябрьского переворота это были члены “партии нового типа” - большевики-коммунисты, ненависть которых к прошлому была особенно садистской. Принадлежность к партии, так же, как и ее “великая миссия” изменяли ее адептов до неузнаваемости, превращая в фанатиков идеи построения Земшарной республики. Наряду с крушением институтов “ненавистного царизма”, сносились памятники, переименовывались города и улицы, переписывалась история, а приверженцы прежней модели развития подвергались физическому истреблению.

При построении “новой России” на рубеже XX-XXI вв. возникла особая гвардия либерал-демократов, которых объединила между собой жгучая, местами непереносимая, ненависть ко всему советскому. Ну скажите, чем, например. отличается ненависть к совку либералов-рыночников от ненависти к  дворянину, мещанину или священнику большевиков-ленинцев? Разве только тем, что вторые были брутальней, чем первые. Большевики-ленинцы могли поставить контру к стенке, зато либералы-рыночники могли создать для совка невыносимые условия жизни, чтобы он “поскорее сдох” и не мешал строительству “новой России”. Это ведь именно совков имел в виду Анатолий Чубайс, когда говорил о тех, кто не впишется в рынок, а, стало быть, умрет.

Строители Новой России" тоже свергали памятники и призывали к ненависти к совкуНо вот все закончилось. Осенью 1993 года был нанесен решительный удар по последнему институту советской системе. Советы, как органы власти на всех уровнях были упразднены. “Россия нового облика” стала строить “новый  мир”. Строить, заметим, в третий раз, если учесть, что “новые России” строили Петр Великий и большевики-ленинцы.

Большевики-ленинцы строили свою систему не имея образца для подражания, поскольку нигде в мире не было “первого на земле государства рабочих и крестьян”. В этом смысле СССР был уникальным государством. Разумеется, в нем было немало институтов, которые существовали и в государствах с противоположным общественным строем, но все они были “облагорожены” великой идеей построения коммунизма, пусть даже и в одной отдельно взятой стране.

Зато у либералов-рыночников  образцов для подражания был воз и маленькая тележка. В отличие от большевиков-ленинцев, которые были сторонниками “революционного творчества масс”, либералы-рыночники при построении своей системы меньше всего нуждались в такого рода революционном творчестве, тем более масс. Подвергая насмешкам и поруганию советскую систему, они выступали против того, чтобы кухарка правила государством.  В конце концов это выкристаллизовалось в систему, в которой рядовой гражданин не может быть причастен к власти. И хотя в СССР народовластие во многом было иллюзорным, а кухарка в действительности никогда не правила государством, в “новой России” растворилась даже эта иллюзия.

Разгрому подвергались институты не потому, что они были неэффективными, а потому, что они были советскимиСоветский опыт, а также все (все без исключения!) советские институты либералами-рыночными были признаны априори порочными и никуда не годными. Поэтому при построении “Новой России” разрыв с прошлым был особенно тотальным. Даже те институты, которые при умеренном преобразовании могли быть эффективными даже в “Новой России” были отвергнуты только потому, что они были советскими, коммунистическими, тоталитарными. Например, советы, как одна из форм правления. Их признание неэффективными носило исключительно идеологический характер.

При построении “России нового облика” сходу была взята американская модель государственного устройства. В выпотрошенную от всего советского форму пытались впихнуть американскую модель. Однако она в эту форму не помещалась. Тогда из нее стали удалять не вмещающиеся или даже чуждые элементы. Одним из первых, кто “не вместился” был институт вице-президента. Но даже то, что “вместилось”, вошло в опустошенную форму сикось-накось. Американская модель в условиях “новой России” не отвечала особенностям ни американской модели, ни тем более модели российской.

А чуть погодя дедушка Боря показал всем козу-дерезуНаряду с уже названным нами институтом вице-президента, в “новой России” все как бы “полуамериканское”.  При ближайшем анализе выясняется, что оно не только “полу”, но и крайне неэффективное. Например, потому, что вся американская модель - это модель, которая не может существовать без системы сдержек и противовесов. В “Новой России” эта система , едва возникнув, была ликвидирована и заменена “вертикалью государственной власти”.

Приведем примеры. В США двухпалатный парламент, депутаты которого избираются, при этом существуют так называемые “промежуточные выборы”, чтобы депутаты не засиживались слишком долго. В РФ тоже двухпалатный парламент, но депутаты верхней палаты - Совета Федерации не избираются, а назначаются. Промежуточные выборы - не предусмотрены. В США двухпартийная система. При этом партии имеют колоссальное влияние на формирование власти, как в центре, так и на местах. В РФ партий больше, чем две, но они имеют исключительно низкое влияние, как в центре, так и на местах. В США президент страны - возглавляет правительство, представляя исполнительную власть. В РФ - президент не относится ни к исполнительной, ни к представительной власти, но это нисколько не мешает ему сосредоточить в своих руках колоссальные властные полномочия. При этом согласно конституции президент не отвечает по своим обязательствам.

Здесь уже давно ничего не рашаютЕсли сравнивать с европейскими системами, откуда либералы-рыночники тоже кое-что позаимствовали, то и здесь у нас нет аналогий. К примеру, партия. набравшая на парламентских выборах большинство не формирует правительство. А если у партии нет большинства, она может вступать в коалиции с другими партиями и формировать коалиционное правительство. В России коалиции запрещены, что нарушает принцип  партийных выборов и формирования правительства в зависимости от парламентского большинства. Таких противоречий можно насчитать десятки если не сотни, но для и перечисление не хватило бы места. Одно несомненно: в “новой России” не существует адекватной современным вызовам системы. Она не похожа ни на прежнюю советскую, ни на скопированную по частям американскую, ни на классическую европейскую. Зато в ней есть немало вкраплений и того, и другого, и третьего. В ней всего по чуть-чуть, а целом - это неповоротливое, крайне изолированное от какого-либо контроля чудовище, которое не в состоянии управлять.

Растет и ширится количество запретов, быть может, для того, чтобы страна не развивалась?В этой связи сегодня можно услышать, как система с ускорением дрейфует  в сторону советской модели развития. Ничего удивительного в этом нет. Все системы, возникшие в рамках преемственности через разрыв, будут тяготеть к своей “материнской системе”. Дрейф наблюдался после петровских преобразований, особенно в ту эпоху, когда началось “русское возрождение”, нашедшее свое выражение не только в образцах и примерах отечественной истории, но и в литературе, и в одежде, и в идеях (славянофилов). И хотя институты почти не изменялись, русского колорита в нем становилось все больше.  К “ненавистному царизму” тяготела и Советская Россия. Это было особенно заметно в условиях “позднего Сталина”.

Преемственность через разрыв уничтожает самость, или особенность нашего народа. У нас немало насмешек вызывает разговор об особом пути развития России, но если вы обратитесь к истории любой (даже самой развитой страны) то вы без особого труда увидите, что и у США, и у Великобритании, и у Франции, и у Китая есть свой особый путь развития. И если вы скажете, что все эти и многие другие страны шли по одному тому же стандартному пути, то это мягко говоря. не будет соответствовать истине.

“Новая Россия”, которая возникает всякий раз после разрыва, напоминает собой  существо, у которого вместо конечностей - культи. Эти культи испытывают фантомные боли в результате потери преемственности.  В конечном итоге эти боли приводят к заболеванию всей системы, которая с одной стороны тяготится своим настоящим, а с другой - тяготеет к своему утраченному прошлому. Это продолжается до тех пор, пока снова не назревает потребность в отказе от системы с последующим разрывом с ней. Только всякий раз самости становится все меньше, а ненависти все больше.